Михаил Алексеевич Козлов родился в дружной многодетной крестьянской семье. После окончания деревенской школы поступил в Чувашский пединститут. В институте способный молодой человек был замечен «недобитым формальным генетиком» и одновременно прекрасным педагогом-биологом Иваном Михайловичем Олигером, выпестовавшим целую плеяду учёных-естествоиспытателей. С Олигером Михаил Алексеевич поддерживал тесные отношения до последних дней. Приезжая в Ленинград-Петербург, Иван Михалыч всегда останавливался у Михаила Алексеича. Талант популяризатора-биолога и систематика-энтомолога раскрылся у Михаила Алексеевича как разные стороны одного дарования. Ещё студентом он писал заметки о животных в местную прессу то на русском, то на чувашском языке. Сначала он заинтересовался жуками (а в энтомологию приходят либо от жуков, либо от бабочек) и побывал в каникулы в Зоологическом институте на Стрелке Васильевского острова. Здесь он сосватался стать участником набиравшей обороты Казахстанской комплексной биологической экспедиции Ботанического и Зоологического институтов (обиходное название БИНЗИН). И снова способного студента оценили — участвовавшие в полевых работах зиновские специалисты предложили Козлову перейти учиться в Ленинградский университет с перспективой затем поступить на работу в ЗИН. Так всё это и произошло, хотя и стоило немалых трудов. Надо было кое-что досдать и в частности с нуля выучить немецкий язык, которого в пединституте не было (кстати, именно немецкий язык свёл Михаила Алексеевича с его будущей женой — студенткой-ботаником Мариной, к слову сказать, родной сестрой композитора А. П. Петрова). За считанные месяцы Михаил Алексеевич осилил задачу, сдал экзамен по немецкому и поступил в ЛГУ с потерей одного курса. По окончании университета Михаил Алексеевич был принят в ЗИН экскурсоводом в Зоомузей. Здесь реализовались его популяризаторские наклонности, здесь он познакомился и со своим многолетним соавтором Е. А. Нинбургом, который вёл при музее кружок юннатов. Экскурсии в музее Михаил Алексеевич водил до последних лет жизни.

Как энтомолог-систематик Козлов специализировался по очень мелким паразитическим перепончатокрылым насекомым — проктотрупидам — паразитам многих других более крупных, в том числе вредных насекомых. Защитив кандидатскую диссертацию, из музея учёный перешёл в лабораторию энтомологии. Позднее защитил и докторскую, подготавливал аспирантов, стал профессором. На родине Михаила Алексеевича ценили: он был избран в Чувашскую АН, ему присвоили звание заслуженного деятеля науки Чувашии. Кроме современных насекомых Михаил Алексеевич изучал также древних ископаемых из всем известного балтийского янтаря, из более древнего таймырского и других.

Козлов много времени уделял экспедиционным работам, особенно в районе Азии, называемом прежде Средней Азией, а также и в том, который всегда назывался Центральной Азией, а именно в Монголии, в её степях, пустынях и в горной тайге на севере. Работал на Алтае, в Туве и Приморье. Михаил Алексеевич побывал также в Иране ещё во времена шаха (там был проделан маршрут, пересекший полстраны) и, позднее, в Южной Корее.

Михаил Алексеевич был жизнерадостным, щедрым, почти всегда добродушным человеком, но иногда становился и задиристым, и пристрастным. Судьба подарила ему прекрасных соавторов: кроме упоминавшегося уже Е. А. Нинбурга это были его учитель И. М. Олигер и известный учёный-орнитолог В. Р. Дольник, с которым они вместе написали школьный учебник биологии для 7‑8 классов для школ с углублённым преподаванием биологии. Нельзя не вспомнить и художницу Н. А. Флоренскую (племянницу репрессированного богослова и учёного П. А. Флоренского), которая была прекрасным иллюстратором и, в сущности, почти соавтором иллюстрируемых работ.

Работал Козлов много и производительно, но как-то незаметно, без исступления. В институте у него было отгороженное шкафами подобие кабинета, скорее закуток, где он трудился, принимал гостей и с ближайшими друзьями-сослуживцами пил чай в минуты отдыха. Михаил Алексеевич любил крепкий чай хороших сортов, который умел хорошо заваривать.

Школьный учебник, который написал Михаил Козлов, переиздавался в переводе на разные языки народов СССР и России; делалось это в лучших наших традициях — без разрешения автора и без выплаты гонорара, но Козлов смотрел на это спокойно, больше радуясь, чем досадуя.

Михаил Алексеевич писал стихи лирического содержания практически для себя, никому не показывая и, по-видимому, не сохраняя, о них лишь случайно становилось известно его ближайшим друзьям.

Михаил Козлов вёл спокойный умеренный образ жизни, по тусовкам и конференциям не «скитался», хотя и был лёгок на подъём и не чужд общественно-организационной деятельности — в частности долгое время он оставался учёным секретарём Всесоюзного энтомологического общества (ВЭО) и многолетним членом президиума ВЭО и РЭО (Русского ЭО).

У Михаила Алексеевича дома была любимица — кошка Хрюша (названная так из-за розового носа), когда-то подобранная котёнком на улице. С Хрюшей связано драматическое, если не сказать трагическое происшествие. Когда Михаил Алексеевич на даче работал один, Хрюша поймала птичку. Михаил Алексеевич успел отобрать её прежде, чем играющая кошка её покалечила, и, воспользовавшись приставной лестницей, посадил птичку на крышу сарая. Когда, довольный, он спускался, гнилая лестница проломилась, и Михаил Алексеевич рухнул, ударившись о сложенные у стены кирпичи. Бесчувственное тело заметил через изгородь сосед и вызвал скорую. Последовала трепанация черепа, обучение речи и письму — сначала палочки, затем кружочки и т. д. Всё восстановилось. Но если бы не содействие Андрея Павловича Петрова, похлопотавшего о переводе Михаила Алексеевича в нормальную больницу из районной, всё могло бы кончиться ещё тогда.

В науке Михаил Алексеевич сделал достаточно много. Он опубликовал в соавторстве несколько монографий с описанием большого числа новых видов и определительными таблицами. Число видов насекомых чрезвычайно велико, а мелких паразитических особенно, и описание новых видов для энтомологов-систематиков часто — тяжёлый крест. Большое внимание Михаил Алексеевич уделял, как уже говорилось, палеонтологической истории проктотрупидов. В последние годы он участвовал в российско-британском проекте по изучению ископаемых насекомых, побывал в Лондоне в Британском музее естественной истории (теперь переименованном) и на острове Уайт на знаменитом захоронении древних насекомых. К сожалению, работа осталась незаконченной. Занимался Михаил Алексеевич и теоретическими вопросами, его заслугой является обоснование принципа морфотипической специализации как одного из модусов эволюции. Дело в том, что в процессе эволюции паразиты обычно переходят с одних хозяев на других родственных — из того же рода, из того же семейства... Но бывают удивительные и непонятные переходы на совершенно других хозяев, скажем, с мух на пауков. Михаил Алексеевич показал, что в этих случаях определяющую роль играет общее конструктивно‑морфологическое сходство старого и нового объектов, например, куколки мух (пупария) и кокона пауков — и те и другие представляют собой округлое образование с оболочкой и живой пищей внутри, и для того, чтобы заразить и то и другое, паразиту необходим одинаковый набор орудий и приёмов. Когда что-либо подобное удаётся сформулировать, то потом всё кажется чуть ли ни самоочевидным.

Наука для Михаила Алексеевича была потребностью ума, а популяризаторско-педагогическое писательство — потребностью души. Жаль, что многие научно-популярные дела и замыслы Михаила Алексеевича остались незаконченными или невоплощёнными...
 

Фотографии к статье:

Михаил Козлов с кошкой Хрюшей в своей квартире на Шепетовской улице, дом № 3.
Обложки учебников, написанных Михаилом Козловым.

Обратно в рубрику «Авторитеты»